• Александр Дугин
 

Геополитика постмодерна


Приложение 1. «Золотой миллиард» атакует
 


 

Интервью А. Дугинa газете «Московский комсомолец». 21.03.2003

«МК»: Что такое, по-вашему, сейчас терроризм?

А. Дугин: Террор ни в коем случае не является вещью в себе. Как не является вещью в себе и международный терроризм. Он лишь объяснение различных процессов, происходящих в мировой политической реальности. Террор – это метод, к которому прибегают в каких-то исключительных обстоятельствах политические, национальные, религиозные силы, не имеющие возможности донести свои идеи и требования до широких масс. Это небольшие идеологические, религиозные, этнические группы, которые не имеют доступа к парламентской практике или средствам массовой информации. Соответственно с помощью террора они решают те политические задачи, которые иные силы решают другими способами.

«МК»: Существуют ли какие-то предпосылки, при которых организация от легальных методов борьбы переходит к террористическим?

А. Дугин: Главное условие появления терроризма – зазор между жесткими ограничениями в политике и относительной мягкостью правоохранительной системы. Поэтому для существования терроризма лучше всего подходит общество с либерально-демократическим устройством.

«МК»: Есть ли какая-либо классификация террористических организаций?

А. Дугин: Да. Террористические образования варьируются от мощных религиозных, этнических объединений, которые входят в состав крупного государства, до террористов-одиночек. В первом случае террор используется как один из элементов ведения национально-освободительной войны (курды в Турции или ИРА – Ирландская республиканская армия). Одиночки же решаются на отчаянный шаг, чтобы реализовать свою политическую программу или психологические комплексы. Например, Освальд – убийца Кеннеди, Игаль Амир – убийца Рабина.

«МК»: Каковы эти люди, готовые заниматься террором?

А. Дугин: Они отличаются большой психической активностью. Им свойственны лидерские качества, неспособность к каким-либо компромиссам, презрение к материальным ценностям и комфорту. Это, как правило, люди, которые не могут достичь высокого положения, но обладают большой концентрацией психической энергии, решительностью, презрением к опасности и смерти. В некоторых случаях эти качества граничат с психическим расстройством, переходят в патологию. У террориста отсутствует осознание границы между жизнью и смертью. Это проявляется в отношении не только к чужой, но и к собственной жизни. Потому среди террористов так много религиозных фанатиков, сектантов, мистиков, иногда они также активно употребляют психоделические вещества.

«МК»: Прибегают ли к терроризму власти?

А. Дугин: В эпоху холодной войны и даже до нее терроризм использовался в ходе противостояния крупных держав и блоков на каком-то промежуточном поле. Как правило, теракты не осуществлялись на территории противостоящих сторон, а происходили в третьих странах, где имелось влияние обеих сил. Существовала некая молчаливая конвенция – где можно применять террор. А за плечами террористов обязательно стояла одна из двух сверхдержав. Советский Союз поддерживал леворадикальные группировки в Латинской и Центральной Америке, а также на Ближнем Востоке. США поддерживала другую модель терроризма, так называемых «либерти файтерз» («борцов за свободу»), радикальных сторонников либерализма, например, «контрас» в Никарагуа или антисоветские силы в Анголе. Одной из подобных групп, сформированных ЦРУ и поддерживаемых официальным Вашингтоном, были радикальные исламисты. Они были вскормлены во время холодной войны как конкретный инструмент американского геополитического влияния в третьих странах – вне СССР и соцлагеря.

«МК»: Сейчас получается, что исламисты взрывают своих хозяев?

А. Дугин: Что касается нынешнего радикального исламизма, который по молчаливому согласию мирового сообщества признан главным виновником взрывов в Москве и в Вашингтоне, то на самом деле он как был инструментом американской геополитики, так и остался. В какой степени он стал автономен от своих хозяев – это вопрос сложный, но согласно множеству свидетельств Бен Ладен и близкие ему структуры буквально до самого последнего времени курировались американскими и англосаксонскими спецслужбами.

«МК»: То есть международного терроризма не существует? Только подконтрольные американским спецслужбам исламисты?

А. Дугин: Здесь очень много непонятного, но совершенно четко можно сказать, что никакой структуры международных террористов с ясными целями и задачами, которая действовала бы от собственного лица, просто не существует. Ранее был террор двуполярный, теперь, после распада СССР и исчезновения одной сверхдержавы, терроризм стал однополярным. Вполне возможно, что одни части ЦРУ не стыкуются с другими. Именно в этом, по моему мнению, и следует искать объяснение ряду фактов террора.

«МК»: Хорошо, но почему в определенный момент был всплеск террора в России, затем – 11 сентября в США, потом – долгое затишье?

А. Дугин: Вопрос, который вы задали, является лишь подтверждением моей концепции. Если бы мы имели дело с международным терроризмом как с самостоятельной силой, то разве он остановился бы на теракте в Нью-Йорке или взрыве нескольких домов в Москве? Теракты бы обязательно продолжились. Если какая-то организация имеет подобные возможности, то ей ничего не стоит, проведя одну операцию, провести и другую. Я хочу подчеркнуть, что после теракта 11 сентября Америка выиграла во всех отношениях: политически, экономически, морально. И фактически после этого американцы предложили всему миру дилемму: либо вы с нами, либо с террористами.

«МК»: А в Москве?

А. Дугин: Я бы не стал столь категорично высказываться по поводу искусственной природы взрывов в российской столице, хотя существует много подобных гипотез. Я хочу сказать, что вся система чеченского терроризма и ваххабитского движения ведет туда же, за пределы исламского мира. Можно предположить, что и здесь, так же как ко всему сепаратистскому процессу в России, имели отношение западные спецслужбы.

«МК»: То есть получается, что фактически заказчиком всех терактов являются Соединенные Штаты?

А. Дугин: С такой определенностью я бы этого не сказал. Но обратимся к фактам. Во-первых, радикальный исламизм возник в эпоху холодной волны как оружие США. Во-вторых, настоящая серьезная террористическая сеть может существовать только при мощной структурной поддержке спецслужб, которые курируют террористов и используют для своей цели. Единственной настолько организованной спецслужбой является ЦРУ и только ЦРУ. Как в экономическом и военном плане мощь США не сопоставима с другими странами, такое же единовластие имеет место быть и среди спецслужб. Это аксиома. Другой же момент: что развивалось в недрах Центрального разведывательного управления, в какой степени исламисты независимы сейчас от своих создателей, об этом можно только гадать. Известно лишь, что Бен Ладен за месяц до терактов в Нью-Йорке был замечен в Кувейте со свои куратором из ЦРУ, и сообщение об этом прошло в ряде информагентств…

«МК»: После терактов в Москве и Волгодонске заговорили об участии в них ФСБ, а после взрывов в Нью-Йорке существовала версия об организации их белой национал-радикальной силой, называющейся «Милиция» (Militia)…

А. Дугин: Потенциал маргиналов из «Милиции» крайне ограничен для того, чтобы осуществить такое яркое действо. Хотя где-нибудь в штате Монтана они могут что-нибудь и устроить, но 11 сентября – это не их масштаб. Что же касается ФСБ, то никаких доказательств их участия во взрывах я не видел. Многие говорят, что это очевидно и сейчас мы все продемонстрируем, но ограничивается все демонстрацией чистого листа бумаги или пленки с видами московских дворов и мрачным закадровым голосом. Нужно понимать, что сейчас ни один сотрудник ФСБ не способен этого сделать в принципе. Даже в эпоху всевластья компартии, когда у КГБ были развязаны руки, ничего подобного не делалось, что говорить о нынешнем времени! Уже давно российские спецслужбы не сознают себя спасителями режима. Другое дело, что президенту это развязало руки для консолидации народа по операции в Чечне, хотя оказалось выгодно и нам, потому что был временно остановлен дальнейший распад России. Ведь банды Басаева в тот момент вторглись на территорию Дагестана, и остановить их можно было, только имея серьезные аргументы. Но это простое совпадение.

«МК»: То есть в России – совпадение, а в США нет?

А. Дугин: Да. И в России, и в США все слишком прозрачно, террористы просто физически не остались бы не замечены, но в ФСБ на теракты не способны ни при каких обстоятельствах.

«МК»: Пусть так. Расскажите, что вы думаете об усиленно нагнетаемой последнее время истерии вокруг самого понятия «международный терроризм». Почему сейчас идет активное формирование общественного мнения, что терроризм – это абсолютное зло?

А. Дугин: Сегодня нам пытаются объяснить, что есть хорошие люди и плохие террористы. Ранее злом друг для друга были две империи, теперь же разворачивается противостояние центра и периферии, так называемого золотого миллиарда и всех остальных. Под терроризмом как раз понимается непослушная, агрессивная сторона периферии. На самом деле никакого отношения к терроризму периферия не имеет, более того, то, что мы видим сегодня в виде терактов, – это даже не голос периферии. И вот нынешние идеи о коалиции против международного терроризма, об объединении для борьбы с мировым злом на самом деле являются мифами глобализации. Миф о терроризме с его красочными демонстрациями создан, чтобы описать напряжение между золотым миллиардом и остальным миром. Самое интересное, что вместе со всем третьим миром на периферии оказалась и Россия, поэтому когда наше руководство говорит о борьбе с международным терроризмом, оно не понимает, что под этим термином косвенно имеемся в виду и мы. Ведь тот, кто не является центром, в любой момент может быть обвинен во всех смертных грехах, как это было с талибами в Афганистане или сейчас происходит с Ираком.

«МК»: Мы должны развенчать миф о международном терроризме и выйти из всех коалиций?

А. Дугин: Конечно, мы должны бежать от тех мифов, которые нам навязывают. Термин «международный терроризм» в России звучит некорректно. Употребление этого словосочетания каким-то политиком должно стать равносильным его признанию в том, что он сторонник расчленения России. Где терроризм? Давайте бороться с террором, смотреть, какая международная система ему покровительствует и куда ведут от него нити. Если мы каждый теракт проследим от исполнителя до заказчика, тогда многие очень сильно удивятся…

«МК»: Как вы полагаете, по каким направлениям может развиваться терроризм в XXI веке?

А. Дугин: Если модель однополярности будет развиваться, то фактор международного терроризма окажется в центре внимания цивилизации. Терроризм станет орудием Соединенных Штатов, посредством которого они будут держать всю остальную цивилизацию под контролем. Например, несколько терактов может произойти в Европе, которая очень неохотно поддерживает англосаксонскую коалицию в Ираке. В качестве иллюстрации для запугивания европейских обывателей было бы неплохо устроить там пару взрывов, приписав их Саддаму Хусейну, то же самое может последовать и в России с указкой на Ирак. И на нынешнем этапе это может превратиться в правило: как только в том или ином пространстве земного шара возникает идея консолидированного противостояния однополярному миру – там происходит какой-то теракт. Иными словами, терроризм станет ярким, понятным и убедительным инструментом легитимизации однополярного мира. Потому как ни у кого не останется сомнений в выборе: или США, или террор. Буш ведет именно к этому после 11 сентября.

«МК»: И все же о будущем терроризма…

А. Дугин: Думаю, что неспровоцированного террора в будущем либо вообще не будет, либо он будет микроскопический. Если же все-таки мир преодолеет однополярность и станет многополярным и появятся несколько центров силы, то можно будет говорить о новом, неинструментальном значении террора. Но это слишком гипотетическая и далекая перспектива.

«МК»: Возможен ли в России политический терроризм на нынешнем этапе и в перcпективе?

А. Дугин: Только когда он будет выгоден определенной внешней силе, обладающей более чем серьезными возможностями. Российским политтеррористам необходима внешняя опора. Поэтому я предполагаю, что в ближайшее время Россия будет избавлена от политического террора. Политические силы, народы, корпорации, которые могли бы при определенных обстоятельствах использовать терроризм, – где-то в очень далеком будущем.

«МК»: А ныне существующие: НБП, комсомольцы?

А. Дугин: Но это просто хулиганство в лучшем случае. Неадекватность подростков, детский сад.

«МК»: Но суд над Лимоновым за организацию восстания в Казахстане – это серьезно.

А. Дугин: Ну, есть вещи, которые не обсуждаются: Владимир Жириновский, Борис Моисеев. Можно поговорить на тему, в чем феномен Бориса Моисеева, но я не хочу. Из той же серии и восстание Лимонова в Казахстане. Иногда обезьяны выдают себя за людей, люди – за обезьян, и кто-то верит: это наше общество, – но всерьез обсуждать это я не готов. Единственный вопрос, который возникает: зачем нужно было заниматься борьбой с Лимоновым российским спецслужбам?

«МК»: И зачем?

А. Дугин: Думаю, что у некоторых сотрудников ФСБ крайне формальное представление о борьбе с политическим экстремизмом. Нужно было кому-то что-то продемонстрировать, и вот появилось дело Лимонова. То же самое, что детям в песочнице выдать автоматы и сказать: вы тут пытались поднять восстание. Люди же неполноценные, неадекватные – творческие личности. Это, кстати, отчасти является показателем деградации российских спецслужб, просто недостойно, как бить детей или мучить животных…

 



<< Назад   Вперёд>>  
Просмотров: 2059
Другие книги
             
Редакция рекомендует
               
 
топ

Пропаганда до 1918 года

short_news_img
short_news_img
short_news_img
short_news_img
топ

От Первой до Второй мировой

short_news_img
short_news_img
short_news_img
short_news_img
топ

Вторая мировая

short_news_img
short_news_img
short_news_img
топ

После Второй Мировой

short_news_img
short_news_img
short_news_img
short_news_img
топ

Современность

short_news_img
short_news_img
short_news_img
 
X