• Михаил Агурский
 


С волнением предлагаю я эту книгу, опасаясь, что она может вызвать горячие споры. Слишком уж много щепетильных вопросов в ней затронуто. Я замахнулся на много мифов советской истории, я не стеснялся порой говорить неприятные вещи, но не ставил себе других задач, кроме объективного изучения истины.
Не следует искать виноватых и невиновных в истории. Легко подсчитывать ошибки, когда битва уже закончена. И после нас найдутся учетчики, которые, пожалуй, станут собирать на нас материалы к Страшному суду. Надо пытаться понять действия всех, кто бы они ни были: кадеты, эсеры, левые, коммунисты, сектанты. Большевистская революция - это гигантская человеческая трагедия, изучение которой будет продолжаться еще долго.
В книге есть и "герои". Это, прежде всего профессор Николай Устрялов. Я испытываю чувство глубокого уважения к этому выдающемуся мыслителю за его прозорливость, интеллектуальное мужество, но вместе с тем многие его взгляды внушают мне отвращение, и, прежде всего апофеоз тоталитаризма. Устрялов сыграл выдающуюся роль в советской истории, и я не сомневаюсь, что со временем он займет в оной надлежащее место и признание. Я хорошо понимаю, как им можно злоупотреблять, и очень не хотел бы, чтобы он превратился в знамя неофашизма или во что-либо в этом роде. Меня глубоко также интересует личность Исая Лежнева, этого также еще почти неизвестного, крупного "героя" советской истории. И он, несомненно, станет предметом горячих и злых споров. Мне не до конца понятен другой сфинкс советской истории - нарком Анатолий Луначарский.
Его считают поверхностным болтуном, графоманом, но не мешало бы поглубже взглянуть на этого человека. Я полностью отвергаю миф о Бухарине как об умнейшем "русском" человеке и позволю себе считать его "дураком" советской истории, притом злейшим врагом всего русского. Роль Троцкого намного сложнее, чем ее себе представляют, не говоря уже о роли Сталина.
Естественно, я подвергался различным влияниям в ходе своей работы. В окончательном формировании моей концепции сыграла важную роль работа проф. Гершома Шолема (Иерусалим) о еврейском мистицизме, послужившая мне эталоном при обсуждении роли русского мистицизма в национал-большевизме. Но при обсуждении эсхатологии я придерживался классификации Иоанна Мейендорфа. Мне оказались близкими многие положения книги о социализме моего соавтора по сборнику "Из-под глыб" Игоря Шафаревича, а также многие общие взгляды на советское общество Александра Зиновьева.
Работа над книгой была трудной, но увлекательной. Пришлось разыскивать материалы по всему миру. Я начал ее в Москве, но никогда бы не смог ее там закончить из-за принципиального отсутствия многих важных материалов; вместе с тем нехватка материалов, свободно доступных в СССР, осложнила мне работу. Я искал нужные материалы в Иерусалиме, Тель-Авиве, Париже, Мюнхене, Лондоне, Нью-Йорке, Вашингтоне, Энн-Арборе, Милане и даже в маленьком израильском поселении Биньямине.
В выработке концептуальной части работы, в ее обсуждении приняли участие многие люди, кому я глубоко благодарен. Это проф. Яков Тальмон (Иерусалим), д-р Ионатан Френкель (Иерусалим), покойный проф. Жорж Хопт (Париж), проф. Роберт Таккер (Принстон), проф. Ален Безансон (Париж), проф. Леонард Шапиро (Лондон), проф. Питер Реддовей (Лондон), проф. Михаил Геллер (Париж), проф. Никита Струве (Париж), Александр Исаевич Солженицын, иеромонах Иоанн Хризостом (Нидералтайх), проф. Мишель Окутюрье (Париж), проф. Фредерик Баргхорн (Нью-Хэйвен), д-р Мордехай Альтшулер (Иерусалим), проф. Шмуэль Этингер (Иерусалим), д-р Лазарь Флейшман (Иерусалим), проф. Дмитрий Сегал (Иерусалим), Елена Толстая-Сегал (Иерусалим), проф. Исраэль Гецлер (Иерусалим), д-р Зеев Кац (Иерусалим).
При всем несогласии с Роем Медведевым выношу ему благодарность за полезную дискуссию о сталинизме. Я глубоко благодарен проф. Грегори Гроссману (Беркли) за ценные материалы, присланные мне, а также секретарю Общества евреев, выходцев из Китая, Михаилу Кляверу (Тель-Авив), лично знавшему Устрялова в Харбине, за сообщенные им сведения. Кстати, все, кто лично знал Устрялова или же учился у него, как, например, проф. Евсей Домар (Бостон), Елена Александровна Якобсон (Вашингтон), Балла Ольмерт (Биньямина), единодушно говорят об Устрялове как о человеке в высшей степени достойном.
Я выношу глубокую признательность Галине Келлерман за всестороннюю помощь, оказанную ею в моей работе, а также моей дочери Тане за перепечатку моей рукописи.

Иерусалим, 1979

Вперёд>>  
Просмотров: 3347
Другие книги
             
Редакция рекомендует
               
 
топ

Пропаганда до 1918 года

short_news_img
short_news_img
short_news_img
short_news_img
топ

От Первой до Второй мировой

short_news_img
short_news_img
short_news_img
short_news_img
топ

Вторая мировая

short_news_img
short_news_img
short_news_img
топ

После Второй Мировой

short_news_img
short_news_img
short_news_img
short_news_img
топ

Современность

short_news_img
short_news_img
short_news_img
 
X