• под ред. В.Я. Гросула
 

Русский консерватизм XIX столетия. Идеология и практика


2.Либерально-консервативное крыло кружка «Беседа»
 


В итоге даже консервативно-либеральной альтернативе, изложенной в земских и других адресах, не оставалось места, что воочию и проявилось в первом же публичном выступлении самодержца 17 января 1895 г. «Пусть все знают, - заявил Николай II в ответ на обращенные к нему просьбы, - что я, посвящая свои силы благу народному, буду охранять начала самодержавия так же твердо и неуклонно, как охранял его мой незабвенный покойный родитель»1. Слово было сказано «с высоты высочайшего престола», а так как даже либеральных консерваторов не удовлетворяли удушающие бюрократические порядки в период контрреформ, то и эти мирные, законопослушные подданные вынуждены были обратиться к очень несимпатичным им методам полулегальной деятельности.

Впервые речь об этом зашла во время коронации Николая II в Москве в мае 1896 г. По воспоминаниям Ф.А.Головина, именно в эти дни у него состоялся знаменательный разговор с графом П.С.Шереметевым. Будущий председатель «Союза объединенного дворянства» горячо говорил о необходимости сплочения оппозиционных общественных элементов, «о борьбе земского начала с бюрократическим, о ничтожности личности государя. Весь этот разговор вел к приглашению меня в состав Тайного общества под названием "Беседа"»2.

Земцы долго раскачивались и на первое свое заседание съехались только 17 ноября 1899 г. Программа создаваемой организации была строго консервативной и весьма скромной. Собравшись на учредительную «Беседу», пять предводителей дворянства (из шести «собеседников» В.М.Петрово-Соловово, Ю.А.Новосельцев, граф Д.А.Олсуфьев, князья Петр и Павел Долгоруковы и граф П.С.Шереметев) так определили круг интересов своего кружка: «Цель - пробуждение общественной деятельности, общественного мнения, столь в России слабого и искусственно подавленного, чтобы оно было более авторитетным для Петербурга. Способ достижения этой цели должен заключаться в том, чтобы действовать через земские и дворянские собрания, а также путем печатного и живого слова, после того как, обменявшись мыслями, придут к определенным выводам. Общий лозунг - сочувствие земству», причем Д.А.Олсуфьев «даже это минимальное условие при подборе членов не считал обязательным», а будущий кадет Петр Долгоруков, поставив вопрос «об идеале - как мыслить», сам же на него и ответил: «не может быть даже написано всеобщее представительство»3. Более скромные и четко консервативные требования трудно себе и представить. В «Беседе» оказались даже не просто консервативные сторонники местного самоуправления, но более того - аристократические сливки земства, и тем знаменательнее изменения, которые начали происходить в этой консервативной среде.

«Собеседники» объявили, что в члены кружка по рекомендации двух его членов может быть принят любой земец, «сочувствующий широкому развитию самоуправления в смысле движения к нему на законном основании»4.

Когда несколько позже кое-кто из «собеседников» завел речь о необходимости более четкой программы для кружка, то против выступили даже те его члены, кто уже определил свою позицию и начал издавать за границей совместно с демократической интеллигенцией журнал «Освобождение». «"Беседе" нельзя иметь политической программы, - заявил Павел Долгоруков, - ее дело - отрицательное отношение к бюрократии, которое делает из нее прогрессивную земскую партию», а его брат Петр уточнил, почему ей надо остаться узкой группой, не отказываясь от умеренно-консервативных задач: «Мы для этого слишком тесный кружок, слишком одностороннего, так сказать, состава (все более или менее крупные помещики с определенным положением ... люди исключительно одной среды)»5. К концу 1904 г. в «Беседе» оказалось 40 человек, среди них 7 князей и 7 графов, 2 барона, а остальные - крупные земцы-помещики6.

Как видим, и намека на какую-либо иную мысль, кроме консервативной, в планах «Беседы» не было. К осени 1905 г. кружок «Беседа» вырос до 55 человек, членами его стали люди, составившие в будущем спектр многих партий России от кадетов до черной сотни, соответственно, появились в ней и различные политические мнения (в том числе - и либерально-демократические), но было и нечто, объединявшее всех соперников воедино - признание консервативной мысли официально господствующей в кружке. Когда министр внутренних дел Плеве получил сведения о существовании «Беседы», он не решился просто разогнать ее, настолько это были крупные персоны. Плеве обратился к предводителю Московского губернского дворянского собрания князю П.Н.Трубецкому с посланием, в котором выражал свое министерское неудовольствие по поводу кружка. На запрос Трубецкого князь Павел Долгоруков 25 января 1903 г. ответил следующим письмом, в котором подробно описал, что представляет из себя «Беседа». «Любезный друг! Ты как-то мельком сообщил, что Плеве знает, что у меня в Москве собирается известный кружок лиц. Из твоих слов я понял, что Плеве придает этим собраниям какой-то конституционный характер и косо на них смотрит, считая их нелегальными (!). Очевидно, или Плеве неверно осведомлен о характере наших собраний, или то, что я и мои друзья считаем вполне легальным и корректным, Плеве считает незаконным... Мы собираемся уже три года совершенно частным образом раза два в год; мы все земские деятели, преимущественно предводители дворянства, но есть в нашей среде и представители управ и просто гласные. Это тесный кружок личных друзей и знакомых. Единственная задача наша - обмен мнений относительно способов пробуждения в самих себе и окружающих общественной деятельности и развитие самодеятельности на местах. Т.к. мы земские деятели, то на первом плане у нас стоит именно земское самоуправление. Так как - ты, я уверен, и сам в этом не сомневаешься - никакой политической агитационной деятельности у нас нет, то я совершенно недоумеваю, к чему можно было бы на законном основании к нам придраться, хотя бы наши взгляды на земство и общественность и расходилась со взглядами Плеве и других лиц, власть имеющих»7.

А дальше Долгоруков перечислял, к чему же свелись эти действия: к публикации сборников статей с протестом против Положения 1874 г. о начальных училищах, сборника статей о мелкой земской единице, к подготовке энциклопедического словаря о земском самоуправлении, еще одной книги с обзором сельскохозяйственных комитетов, работавших по заданию правительства, и другой - с анализом деятельности государственных органов призрения. Все это сделано легально, прошло или будет проведено через цензуру и только в этом и проявилась деятельность «Беседы». Что же касается разговоров за чашкой чая, то они, конечно, ведутся и на более широкие темы и в них «впредь будут затрагиваться более общие политические вопросы до самодержавия с конституцией включительно». Но говорить у себя дома, а не в общественном месте, на митинге, закон не запрещает, а произволу подчиняться не стоит, ибо «тогда не только тебя, но и Плеве, а также всех без исключения министров можно обличить в неподобающих разговорах, так как произвол не имеет границ, а кому же не случалось в тесном кругу знакомых говорить и об общеполитических вопросах?»8

Разговоры же в «Беседе» действительно велись на разные темы, поскольку среди ее членов были сторонники различных политических убеждений - как консерваторы типа графов А.А. и В.А.Бобринских, П.С.Шереметева и Д.Н.Шипова, выступавших за неограниченное самодержавие, очищенное от бюрократического произвола и его «излишеств», так и люди, считавшие необходимым введение в России конституционной монархии (князья Петр и Павел Долгоруковы, Д.И.Шаховской и др.). Но последние решили в «Беседе» и не затрагивать вопроса об ограничении самодержавия, оставив ее на строго консервативных позициях.

В начале 1902 г. «собеседникам» показалось недостаточным вести только разговоры и печатать в своем издательстве различные книги о земской жизни, и они в заседании от 8 января по инициативе такого консервативного деятеля, как граф П.С.Шереметев, подняли вопрос о «создании своего печатного органа»9. Поддержал эту идею и Д.Н.Шипов, заявивший, что орган этот (газета или журнал) должен издаваться в России и быть «чисто земским» - т.е. не только тематика его, но и состав авторов должен ограничиться земским кругом. Однако добиться разрешения у правительства, опасавшегося любого объединения земцев на более высоком уровне, чем губерния, не удалось.

Тогда у «собеседников» родилась другая идея: подать правительству специальную «Записку». Однако при обсуждении ее содержания на заседании 27 мая 1902 г. мнения резко разделились. Если левая часть «Беседы» считала возможным поднять в «Записке» вопрос о конституционной монархии и правовом государстве, то консервативная думала иначе. В частности, Шереметев заявил: «Борьбу с произволом бюрократии я считаю нравственным долгом всех тех людей, еще не совсем изверившихся в возможности развития России». Но формы деятельности Шереметьев не признал правильными... «Нам нужно творческое созидательное течение, основанное на исконных началах народных, на твердом знании прошлых судеб России и глубоком изучении настоящего. Сохранение самодержавия. Является вопрос, возможно ли рассчитывать на успех такого течения, на совместимость создания правового порядка при существовании самодержавия? Я не сомневаюсь, что это возможно»10. Поскольку многие из «собеседников» думали иначе, решено было в «Записке» вообще не поднимать вопроса о будущем государственном устройстве, а поручить написать ее Н.Н.Львову с единственной целью: определить в ней «причины современного смутного положения России и меры к улучшению его»11.

Три дня - 22, 23 и 24 августа 1902 г. шло ее обсуждение. Суть составленной Львовым записки сводилась к тому, что доброжелательное отношение к обществу Александра II резко изменилось у его сына Александра III, который решил сделать своей единственной опорой в управлении страной сильную бюрократическую власть. «Везде и все, - жаловался Н.Н.Львов, - отдается в жертву власти, создается какое-то государство-чудовище, где культура, жажда просвещения, благосостояние народа, -все приносится в жертву власти... Все должны молчать и преклоняться перед торжествующей бюрократией»12.

Бюрократия стала сутью самодержавной власти и подавила все и вся. Даже наиболее привилегированное сословие лишено какой-либо внутренней независимости, «правительство смотрит на дворянство как на поставщика чиновничества. Милости, награды, которыми осыпают представителей дворянства, являются подкупом дворянства для отвлечения его от забот об общественном благе». Ущербна и экономическая политика чиновничества. Она тоже производится не ради общественных, а ради групповых интересов. «Мы видим с одной стороны страшные народные бедствия от хронических голодовок, вопиющую нужду народа даже в куске хлеба, не говоря уже о нужде в удовлетворении запросов духовных13, а с другой стороны видим, что из ничтожных средств бедняков составляются миллионы рублей и подносятся к подножию престола, расходуются на затеи в далеких краях, на Порт-Артур, Манчьжурскую дорогу, на торжествующий блестящий праздник бюрократии, которая далека от народа и не слышит его стона. Порочно и поощрение правительством биржевого ажиотажа, грюндерства, погони за наживой. Все это развивает дурные инстинкты общества, развращает его. В результате в ряды правительства поступают люди, уже отравленные жаждой наживы, корыстолюбцы и властолюбцы заполняют «высокие» сферы, они составляют из себя такой правительственный букет произвола и презрения к человеческому достоинству, что пренебрежение законом, грабеж государственных средств становятся обычным явлением в среде беспринципных бюрократов.

Общий вывод либерального консерватора Н.Н.Львова был более чем печален: «Именем русского самодержавия, которое славянофилами считается святыней русского народа, бюрократия кощунственно совершает весь ужас, тяготеющий над Россией... Полный разлад царит между правительством и обществом. Поражения правительства, неудачи его не сознаются поражениями всего общества, неудачами всего государства. Россия делится на два враждебных лагеря - властвующих и подвластных, гонителей и гонимых»14.

Революционное движение Львов откровенно называл злом, во-первых, потому, что даже если победа будет на его стороне, оно не сможет дать необходимых обществу реформ, ибо «даст их скомканными, недостаточно продуманными, слишком теоретичными». А во-вторых, «революция неизбежно повлечет за собой другую крайность - реакцию, которая на многие годы может задержать правильное и покойное развитие государства»15. Чтобы избежать печальных результатов, нужно постепенное, но последовательное проведение политических свобод и борьба с тем грубым деспотизмом, который ломал и ломает все «лучшие начинания реформ Александра II».

Заявив, что чисто теоретически самодержавный строй является идеальным строем, Львов добавил, что строй этот обязательно должен иметь сдерживающее начало, «которое содействовало бы проникновению в совесть самодержца, развращенного от юности дурной окружающей средой, нравственных запросов общества»16. В древней Руси таким началом была церковь, но ныне она превратилась в слугу самодержавия и не может на него влиять в положительном направлении. Самодержцу надо открыть глаза на все происходящее. Но как это сделать? - задавался вопросом Львов и отвечал: «Личное влияние на него трудно. Более практичен другой путь: воздействие на государя выражением известных взглядов в записке. Нам нужно собственное просветление, нужно выяснение положения вещей, нужна пропаганда наших убеждений»17.

Последовавшее обсуждение доклада Львова показало как политическую разношерстность «Беседы», так и всю умеренность ее консервативных членов. «Собеседникам» было нелегко договориться даже о форме подачи своей записки для монаршего чтения, и еще труднее о ее содержании. Мысль издать «Записку» за границей большинство не поддержало, считая, что анонимное сочинение царь и читать не станет. Нужна записка, изданная внутри страны, адресованная царю и подписанная рядом авторитетных лиц. Однако один из «собеседников» тут же напомнил, что подобный опыт уже имел место: Д.Ф.Самарин и князь А.А.Щербатов подавали такую записку Александру III, на что последний заявил: «Что эти скоты вмешиваются не в свое дело?». Не лучше ли издать ее в Париже за подписью эмигрировавшего туда известного ученого М.М.Ковалевского?

Не сошлись и в том, а что же, собственно, написать в этой записке? М.А.Стахович заявил: «плодотворной может быть только такая программа действий: борьба с бюрократией во имя поднятия принципа самодержавия. Если бы в конечном результате наших суждений оказалась бы угроза идее самодержавия, то мы были бы преступники и нарушили бы программу нашего кружка. Борьба с существующим государственным порядком может быть признана соответствующей задачей нашего кружка только до того момента, когда эта борьба идет в целях усиления самодержной власти государя». Стаховича поддержал и будущий Председатель совета объединенного дворянства граф П.С.Шереметев: «... в России возможна борьба с произволом только во имя самодержавия. Такая борьба вытекает из хода русской истории и может быть плодотворна, надо быть очень осторожным в этой борьбе, чтобы не сыграть в руку революционеров»18.

С пространным изложением своих взглядов выступил и вождь течения, получившего в это время название «неославянофильского», председатель Московской губернской земской управы Д.Н.Шипов. Рассуждая о своеобразии исторического пути развития России (и во многом повторяя мысли многих славянофилов середины XIX в.), Шипов заявил, что в России нет «борьбы классовых интересов, нет борьбы с капиталом, нет сложных социальных вопросов»19. По его утверждению, именно этому истинно русскому своеобразию должен отвечать и истинно русский государственный строй: самодержавие с совещательным органом при царе.

Земцы-конституционалисты поспешили успокоить «собеседников»-консерваторов. Н.Н.Львов стал оправдываться, заявляя, что он ни слова не произнес об умалении прав самодержавия, но он считает, что раньше, с Земским собором, самодержавие было более могучим, чем теперь, когда его нет. Говоря о необходимости в России некоторых реформ, он имел в виду не договор царя с народом, а добровольную жертву царя во благо народа, ограничения всесилия бюрократии. В подобном же духе выступили и другие сторонники конституции. В своих выписках из журнала «Беседы» Д.И.Шаховской (сам - конституционалист) отметил: «Против выражения в записке необходимости конституции высказались и сторонники ее»20. Подводя итоги споров о характере будущей записки, П.С.Шереметев с удовлетворением «отметил общее признание, что самодержавие в настоящее, по крайней мере, время должно оставаться во всей своей силе»21. «Беседа», в которой было немало и либеральных демократов, в целом как организация осталась на консервативно-либеральных позициях. В этом отношении секретарь «Беседы» В.А.Маклаков (будущий член кадетской партии) был прав, когда позже, уже в эмиграции, писал, что члены «Беседы» были связаны с правящим классом и свои помыслы, «естественно, направляли не на свержение, а на оздоровление власти. Они старались проводить свои реформы, опираясь на самодержавную власть, а не стремились ее ослабить и опрокинуть»22.


1 Цит. по: Белоконский И.П. Земство и конституция. М., 1910 г. С. 41.
2 Государственные деятели России глазами современников. Николай II. Воспоминания. Дневники. СПб., 1994. С. 82.
3 Институт русского языка и литературы (Пушкинский дом) - далее ИРЛИ. Ф. 334, Оп. 1. Д. 651. Л. 47.
4 Там же.
5 Гос. Исторический музей (г. Москва). ОПИ. Ф. 31. Оп 1. Д. 142. Л. 92.
6 Шацилло К.Ф. Обзор документальных материалов кружка «Беседа»//Археографический ежегодник за 1974 г. М., 1975. С. 292-293.
7 Археографический ежегодник за 1974 г. М., 1975. С. 292-293.
8 Там же. С. 294.
9 ИРЛИ Ф. 334. Оп. 1 Д. 651 Л. 50.
10 Там же. Л 51.
11 Государственный исторический музей. Отдел письм. источников. (Далее ГИМ ОПИ) Ф. 31. Оп. 1. Д. 142. Л. 19.
12 Там же. Л. 22.
13 Там же. Л. 23.
14 Там же. Л. 23.
15 Там же. Л. 25.
16 Там же. Л. 26
17 Там же. Л. 27.
18 Там же. Л. 30.
19 Там же. Л. 31.
20 ИРЛИ. Ф. 334. Оп. 1. Д. 651. Л. 51.
21 ГИМ ОПИ. Ф. 31. Оп. 1. Д. 142. Л. 34.
22 Маклаков В.А. Из прошлого // Совр. записки. Париж. 1932. № 48. С. 357.

<< Назад   Вперёд>>  
Просмотров: 4976
Другие книги
             
Редакция рекомендует
               
 
топ

Пропаганда до 1918 года

short_news_img
short_news_img
short_news_img
short_news_img
топ

От Первой до Второй мировой

short_news_img
short_news_img
short_news_img
short_news_img
топ

Вторая мировая

short_news_img
short_news_img
short_news_img
топ

После Второй Мировой

short_news_img
short_news_img
short_news_img
short_news_img
топ

Современность

short_news_img
short_news_img
short_news_img
 
X