• Герберт Шиллер
 


Заправилы средствами массовой информации Америки создают, обрабатывают, ловко оперируют и полностью контролируют распространение информации, которая определяет наши представления, установки, а в конечном счете и наше поведение. Намеренно фабрикуя сообщения, искажающие реальную социальную действительность, они превращаются в манипуляторов сознанием. Сообщения, целенаправленно создающие искаженное представление о действительности и формирующие сознание, не позволяющие осмыслить или умышленно отвергающие реальные условия личной или общественной жизни, по сути своей являются подтасованными сообщениями.

Согласно определению Пауло Фрейре, манипуляция разумом человека «есть средство его порабощения». Это один из способов, с помощью которых «правящие элиты пытаются подчинить массы своим целям»1. Используя объясняющие, оправдывающие, порой даже воспевающие существующие условия жизни мифы, манипуляторы обеспечивают широкую поддержку такому социальному строю, который не отвечает истинным долгосрочным интересам большинства. Когда манипуляция приносит им успех, прочие альтернативные социальные уловки не рассматриваются.

Манипуляция не первое в ряду средств, используемых правящей элитой для достижения социального контроля. Как указывает Фрейре, правители прибегают к манипуляции только тогда, «когда народ начинает (пусть даже наивно) выбиваться из исторического процесса». «До пробуждения народа нет манипуляции (строго говоря), а есть тотальное подавление. Пока угнетенные полностью задавлены действительностью, нет необходимости манипулировать ими»2.

Подавление — полное лишение свобод и порабощение личности — было свойственно многим общественным системам. В разные времена и в различных районах мира люди влачили жалкое существование, виной которому порой была сама «природа». Однако чаще всего это было следствием неравного социального разделения. До недавнего времени лишь немногие страны благодаря своему географическому положению, обеспеченности ресурсами и удачно складывавшимся историческим условиям могли избежать нищеты и периодических экономических катастроф. Но до конца восемнадцатого — начала девятнадцатого столетия даже в этих относительно благополучных регионах подавление оставалось уделом большинства населения.

Северная Америка с самого начала представляла собой особый случай: богатый, свободный от социальных оков, связывающих Европу и Азию, континент, безоговорочно отторгнутый силой и обманом у его исконного населения. Регион этот быстро развивался в соответствии с экономической этикой, складывавшейся в Западной Европе на протяжении столетий.

За исключением черного и цветного населения (исключение, составляющее миллионы людей) в Северной Америке грубое подавление никогда не использовалось в качестве инструмента социального управления. К нему прибегали лишь в редких случаях и, как правило, ненадолго. С колониальных времен власть имущие эффективно манипулировали белым большинством и подавляли цветные меньшинства. Как отмечал Гор Видал, «американскую политическую элиту с самого начала отличало завидное умение убеждать людей голосовать вопреки их собственным интересам»3.

Нет сомнений, что особые условия жизни в Америке — изобилие ресурсов малонаселенного континента, беспрепятственный импорт техники из-за границы, отсутствие традиционных политических ограничений и отсутствие опасности вооруженной интервенции в период развития — обеспечили небывалую в истории физическую мобильность и существенное экономическое и социальное развитие значительной части населения. Но опять-таки эти ощутимые блага, хотя и распределялись относительно широко среди различных социальных слоев, оставались недоступны или во всяком случае в значительно меньшей степени приходились на долю цветной части населения и рабочего класса. И все же, за исключением цикличных кризисных периодов системы, это реальное материальное улучшение позволяло скрывать бразды социального и политического правления.

По-моему, Соединенные Штаты совершенно точно можно охарактеризовать как разделенное общество, где манипуляция служит одним из главных инструментов управления, находящегося в руках небольшой правящей группы корпоративных и правительственных боссов, однако не помешает одна осторожная оговорка.

Действительное различие между «имущими» и «неимущими» не следует понимать как некое статичное раз деление двух групп без взаимных пересечений, при котором легко идентифицируемые «имущие» из поколения в поколение ведут борьбу за сохранение своего привилегированного положения. Такое положение может сложиться, и по сути дела так оно и есть. Все же этого недостаточно, чтобы объяснить принцип работы механизма социальной динамики. Важно помнить, что для многих отдельно взятых людей ситуация может меняться.

Обычное функционирование рыночной системы, в основе которой лежит частная собственность, постоянно обеспечивает приток как в высшие, так и в средние социальные слои общества. Разряд власть имущих всегда имеет свежее пополнение. Состав тех, кто правит, и тех, кем правят, может меняться и меняется, однако, конечно, не так резко, как это бывает при революционных переворотах. Те, кем манипулировали, могут сами превратиться в манипуляторов. Заметим, правда, что подобные явления могут происходить и в тех социальных структурах, где перемещения манипулируемых (или манипуляторов) в одном направлении балансируются противоположными перемещениями.

Постоянное деление общества на «победителей» и «проигравших» возникает и сохраняется в результате поддержания, признания и даже канонизации системы частной собственности на средства производства и переноса принципа собственности во все прочие сферы человеческого существования. Подобное положение в сфере социальной деятельности неизбежно приводит к тому, что кто-то процветает, закрепляет свой успех и пополняет ряды тех, кто влияет на формирование общества. Остальным, и их большинство, отводится роль конформистов, неудачников, манипулируемых; причем манипуляция в основном сводится к тому, чтобы принудить массы если не добровольно, то по крайней мере позитивно участвовать в укоренившейся практике. Система дает им адекватную возможность достичь некоторого экономического статуса, а манипуляция заставляет их верить, что они могут использовать установившуюся практику для достижения больших личных выгод для себя или своих детей.

Неудивительно, что манипуляция, как средство управления, получила наибольшее развитие в Соединенных Штатах. В Америке, как нигде, упомянутые нами вкратце благоприятные условия дают довольно большой части населения возможность избежать тотального подавления. Манипуляция создает видимость активного участия и в то же время не дает возможности полностью воспользоваться многими материальными и духовными ценностями. Там, где манипуляция является основным средством социального контроля, как, например, в Соединенных Штатах, разработка и усовершенствование методов манипулирования ценятся гораздо больше, чем другие виды интеллектуальной деятельности. Талантливые ученые, специалисты по английской литературе заканчивают тем, что становятся составителями рекламы. Мэдисон-авеню платит значительно больше, нежели отделения английской литературы в колледжах.

Способов манипуляции много, но совершенно очевидно, что главным является контроль на всех уровнях над информационным аппаратом и аппаратом формирования идей. Это гарантируется действием простого правила рыночной экономики. Владеть и управлять средствами массовой информации, как и всеми прочими видами собственности, могут лишь те, в чьих руках капитал. Радио- и телевизионные станции, газеты и журналы, киноиндустрия и издательства принадлежат корпоративным системам и информационным конгломератам. Таким образом, аппарат всегда готов к активному, доминирующему участию в манипулятивном процессе.

В мою задачу входит определение некоторых из этих обусловливающих сил, вскрытие механизма, с помощью которого они скрывают свое присутствие, отрицают свое влияние и осуществляют руководящий контроль при обстоятельствах, которые на первый взгляд кажутся благоприятными и (или) естественными. Анализ этих «скрытых процессов» и ловко законспирированного механизма их функционирования не следует путать с более общепринятым исследованием — раскрытием нелегальных видов деятельности. В моей книге тайная деятельность не упоминается и не рассматривается.

Безусловно, тайная деятельность, как и сами исполнители, играет определенную роль в социальной сфере. Как иначе можно истолковать установку аппаратуры для подслушивания в штаб-квартире демократической партии в 1972 г.? Но эту деятельность (в малых или больших масштабах, разоблаченную или все еще завуалированную) можно объяснить более глубокими явлениями, происходящими в обществе.

В действительности процесс этот значительно труднее проследить и он намного эффективнее, чем кажется. Он заложен в самом социоэкономическом устройстве общества, которое сначала определяется, а затем закрепляется правом собственности, разделением труда, ролью полов, организацией производства и распределением доходов. Подобное устройство, узаконенное и сложившееся за продолжительный период времени, имеет собственную динамику и порождает свои «неизбежности».

Я попытался проанализировать некоторые из этих «неизбежностей» и подвергнуть сомнению их закономерность. Соответственно в этой книге дается лишь краткий обзор, один из возможных подходов, с помощью которого можно критически проанализировать и понять основные функции процессов сбора и распространения информации.

Еще одно соображение сыграло определенную роль в написании этой книги — это сознание того, что исследование аппарата средств массовой информации Соединенных Штатов представляет большой интерес для международной общественности. Страна эта не только вызывает к себе интерес за рубежом, но и ставит жизненно важные вопросы, касающиеся национального суверенитета и даже существования. Североамериканская культура экспортируется в глобальном масштабе. Уже сегодня во многих районах за пределами Соединенных Штатов она превратилась в доминирующую парадигму.

Сегодня существует настоятельная необходимость разобраться в механике действия культурной индустрии Америки. Непосредственная и побочная продукция этой индустрии выпускается с доступной инструкцией по применению и состоят из легко определяемых ингредиентов. Зрителям, слушателям, читателям как внутри страны, так и за границей благоразумно советуют ознакомиться с этими материалами, но не следует забывать, что подобное ознакомление может при определенных обстоятельствах оказаться вредным для вашего (душевного) здоровья.

Самое время американским исследователям обратить свое внимание на эти вопросы. Особенно теперь, когда стоящие у власти в их собственном обществе интенсивно заняты ловлей умов и душ по всему миру.

Внутри страны индустрия манипулирования сознанием находится в периоде небывалого расцвета. Избирательная кампания 1972 г. продемонстрировала, каковы могут быть перспективы в деле программирования сознания. Однако, важно помнить, что столь высокоразвитые в современном Вашингтоне методы контроля над информацией и представлениями имеют свою предысторию. Наглядный тому пример — 1945 год, когда была предпринята успешная попытка убедить американский народ в том, что его существованию угрожает разрушенная войной и истощенная экономика России. С тех пор развитие техники сбора и обработки информации позволило разработать более утонченные формы манипуляции.

В настоящее время дирижирование национальной информационной мистерией осуществляется ставленниками государственно-капиталистической экономики, обосновавшимися в исполнительных ведомствах Белого дома, а также в рекламных агентствах и агентствах по связям с общественностью на Мэдисон-авеню. Как свидетельствует материал, представленный в последующих главах, есть все основания полагать, что в будущем манипулирование средствами информации достигнет еще большего уровня. Поток информации в обществе представляет собой источник силы. Было бы нереально думать, что контроль над этой силой может быть ослаблен.

Тем не менее американская корпоративная экономика сталкивается с огромными проблемами, и они продолжают накапливаться. Как бы долго ни откладывалось их решение, крах, в какой бы форме он ни наступил, неминуем. И тогда уже разветвленная и концентрированная информационная система сможет с поразительной легкостью переключиться на службу целям, отличающимся от корпоративных интересов, которые она так решительно отстаивает сегодня.




1 Paulo Freire. Pedagogy of the Oppressed. New York, 1971, p. 144.
2 Ibid., p. 145.
3 Gore Vidal. Homage to Daniel Shays. — "The New York Review of Books", 10 August 1972, p. 12.

<< Назад   Вперёд>>  
Просмотров: 4501
Другие книги
             
Редакция рекомендует
               
 
топ

Пропаганда до 1918 года

short_news_img
short_news_img
short_news_img
short_news_img
топ

От Первой до Второй мировой

short_news_img
short_news_img
short_news_img
short_news_img
топ

Вторая мировая

short_news_img
short_news_img
short_news_img
топ

После Второй Мировой

short_news_img
short_news_img
short_news_img
short_news_img
топ

Современность

short_news_img
short_news_img
short_news_img
 
X