Расследование коммунистической деятельности в Голливуде

 
Вскоре после победы во Второй мировой США и СССР перестали быть союзниками и стали противниками в холодной войне. Выражать симпатии к советскому режиму теперь было не только не модно, но и опасно.

В январе 1945 года активизировал свою деятельность комитет нижней палаты Конгресса по расследованию антиамериканской деятельности. Он был создан еще в 1938 году в целях борьбы с нацистской пропагандой. В 1940-м, когда Советский Союз стал союзником Германии, председатель комитета демократ Мартин Дайс устроил выездное заседание в Лос-Анджелесе и вызвал на него нескольких актеров и сценаристов, в том числе Хэмфри Богарта и Джона Говарда Лоусона, чтобы установить степень коммунистического влияния в Голливуде. Все вызванные заявили, что не являются членами Коммунистической партии и не знают никого, кто является. На этом расследование закончилось: Дайс объявил, что не нашел заслуживающих доверия сведений о коммунистической инфильтрации в американскую киноиндустрию.

Теперь вектор внимания комитета изменил свое направление. На выборах 1946 года республиканцы получили большинство в Палате представителей. Комитет возглавил конгрессмен Джон Парнелл Томас, зарекомендовавший себя как твердокаменный консерватор и ярый оппонент Франклина Рузвельта и его антикризисной программы "Новый курс".

В сентябре 1947 года дошел черед до Голливуда. Повестки получили 47 свидетелей. 19 из них заявили, что не будут сотрудничать с комитетом и получили ярлык "недружественных". 11 явились на публичные слушания.

Конечно, состоять в коммунистической или любой другой легальной политической партии закон не возбранял. Комитет пытался доказать, что коммунисты, окопавшиеся в Голливуде, скрытно посредством кинематографа промывают мозги американской публике. 

Вот фрагмент вступительного слова конгрессмена Томаса:

Я хочу подчеркнуть, открывая эти слушания, что тот факт, что комитет по антиамериканской деятельности расследует предполагаемое коммунистическое влияние и инфильтрацию в кинопромышленность, не должен рассматриваться или толковаться как атака на отрасль как таковую. Не следует также интерпретировать наше расследование как нападки на большинство людей, работающих в этой превосходной индустрии. Я абсолютно уверен в том, что подавляющее большинство киноработников – патриотически настроенные и лояльные американцы.
Если у вас тормозит онлайн-видео, нажмите паузу, дождитесь, пока серая полоска загрузки содержимого уедет на некоторое расстояние вправо(в это время видео скачивается из интернета), после чего нажмите "старт". У вас начнётся проигрывание уже скачанного куска видео.

Далее в том же ролике следует отрывок из заявления Эрика Джонстона, президента Ассоциации американских кинопромышленников:

Нас обвиняют в том, что мы нанимаем на работу коммунистов и людей, симпатизирующих коммунизму. Без сомнения, такие люди в Голливуде есть, как и повсюду в Америке. Но мы их не укрываем и не защищаем. Мы хотим, чтобы они были выявлены. Мы не несем ответственности за политические или экономические воззрения какого бы то ни было частного лица. Но мы несем ответственность за то, что показывают на наших экранах. И подходим к этой ответственности с величайшей серьезностью. Если коммунисты попытаются протащить свою пропаганду в кино, они потерпят жалкую неудачу. Мы никогда не допустим их успеха.

На самом деле позиция Эрика Джонстона была сложнее того, как она представлена в этом отрывке.

"Я здесь не для того, чтобы обелять Голливуд, но и не затем, чтобы помогать мазать его дегтем", – заявил он с самого начала. Во-первых, его беспокоил моральный ущерб для всей отрасли – из сообщений о деятельности комиссии у широкой публики может сложиться впечатление, что в Голливуде коммунист на коммунисте сидит и коммунистом погоняет, тогда как коммунисты среди работников кино составляют незначительное, маргинальное меньшинство. Джонстон тем самым давал понять членам комитета, что неплохо было бы им унять свой пыл.

Во-вторых, Джонстон отстаивал свободу слова: "Ни у кого в этой стране нет монополии на мнения. Я не боюсь говорить правду, даже если в результате окажусь в дурной компании... Хорошие и честные фильмы не делаются в атмосфере страха. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы экран остался свободным".

Это было совсем не то, что хотели от него услышать инициаторы расследования.

Одним из самых ярких событий голливудского расследования стал допрос Джона Говарда Лоусона. Опытнейший сценарист, проработавший в кино 35 лет, он был автором сценария фильма "Контратака", о котором мы рассказали в предыдущей главе цикла. Однако отвечать на вопросы главного следователя комитета Роберта Стриплинга он категорически отказался.


Стриплинг: Являетесь ли вы сейчас или являлись ли прежде членом Комунистической партии Соединенных Штатов?

Лоусон: Вопрос коммунизма никоим образом не связан с этим расследованием, которое представляет собой попытку получить контроль над киноэкраном и нарушить фундаментальные права американского гражданина во всех аспектах...

Стриплинг: Господин председатель!

Лоусон: ...Речь здесь идет не только о моем членстве в какой-либо политической организации. Этот комитет пытается присвоить себе права...


Председатель стучит молотком, пытаясь прервать свидетеля.

Лоусон: ...которых в прошлом был лишен какой бы то ни было комитет этого сорта.

Стриплинг: Мы получим ответ на этот вопрос, даже если нам придется сидеть здесь неделю. Вы – член Коммунистической партии? Вы были когда-нибудь членом Коммунистической партии? 

Лоусон: Достойно сожаления, что я вынужден учить этот комитет, что такое американизм...

Стриплинг: Вам был задан не этот (стук молотка), не этот вопрос! Вас спрашивают, состояли ли вы в Коммунистической партии?

Лоусон: Я отвечаю единственно возможным для американского гражданина образом на вопрос, который беспардонно вторгается в его права.

Стриплинг: То есть вы отказываетесь отвечать на этот вопрос, правильно?

Лоусон: Я уже сказал, что сообщу о своих убеждениях, своей принадлежности к организациям и обо всем прочем американскому обществу, которое и так знает мои взгляды...

Председатель (стучит молотком): Свидетель свободен.

Лоусон: Оно знает это из написанных мной произведений.

Председатель (стучит молотком): Освободите свидетельскую кафедру!

Лоусон: Я много лет пишу американизм и буду продолжать борьбу за Билль о правах, который вы пытаетесь уничтожить!


Среди "дружественных" свидетелей были продюсеры Джек Уорнер и Льюис Майер, актеры Гэри Купер и Рональд Рейган, а другой будущий президент США, Ричард Никсон, был членом комитета. Вот фрагмент показаний Рейгана, в котором он отвечает на вопрос Стриплинга: "Что, по-вашему, следует сделать, чтобы избавить кинопромышленность от какого бы то ни было коммунистического влияния?"


Мы хорошо поработали в нашем бизнесе, чтобы ограничить деятельность этих людей. В конечном счете мы должны признать, что в настоящее время они составляют политическую партию. На этом основании мы разоблачаем их ложь, когда сталкиваемся с нею, мы противостоим их пропаганде, и я могу с уверенностью утверждать, что в своей Гильдии киноактеров мы исключительно успешно предотвращаем их попытки применять свою обычную тактику – манипулировать большинством в организации, где они составляют хорошо организованное меньшинство.

Чтобы лучше представить себе атмосферу слушаний, приведем фрагмент показаний Гэри Купера.


Я никогда не читал Карла Маркса и не знаю основ коммунизма, помимо того, что знаю о нем понаслышке. То, что я слышал, мне не нравится, в нем нет правдивости.

Продюсер Льюис Майер в биографической справке сообщил, что он родился в России и приехал в Америку младенцем. Он зачитал заранее написанное заявление, в котором заклеймил коммунизм как учение, враждебное американским идеалам свободы. Коммунистам, заявил он, не место в киноиндустрии. Они не должны пользоваться свободой, которую стремятся разрушить.

Вот ответ Майера на вопрос, который задал ему следователь комитета Эйч-Эй Смит.


Смит: Что, по вашему мнению, произойдет, если инфильтрация этих людей в кинопромышленность продолжится еще 5, 10, 15 лет?

Майер: Я просто надеюсь, что, возможно, результатом этих слушаний станет рекомендация Конгрессу принять закон, который предпишет нам, как обращаться с американскими гражданами, которые не заслуживают звания американских граждан, и если они коммунисты, каким образом держать их подальше от нас.


Но в том, что касается его продукции, Льюис Майер не уступил комитету:

Тут отмечалось, что фильм "Песнь о России" был дружелюбным по отношению к России в то время, когда он был снят. Разумеется, был. Он был сделан именно как дружелюбный. В 1938 году мы сделали "Ниночку", затем "Товарищ Икс" с Кларком Гейблом и Хеди Ламарр – обе эти картины высмеивали Россию. Когда в поле нашего зрения попал сюжет "Песни о России", шел апрель 1942 года. Он показался нам хорошей основой для развлекательной картины и в то же время предоставлял возможность ободряюще похлопать по плечу нашего тогдашнего союзника, Россию. Он также давал повод использовать музыку Чайковского. Мы указали этот сюжет координаторам правительства, и они согласились, что было бы неплохо сделать такую картину.

Я проштудировал газеты того времени. Их заголовки описывали ситуацию в Сталинграде как отчаянную. Адмирал Стэндли, американский посол в Советском Союзе, энергично выступал за оказание русским всей возможной помощи. Он подчеркивал, что наилучший способ выиграть войну – это дать возможность русским убивать немцев, а наиболее эффективное средство для этого – предоставить им все, в чем они нуждаются.

<…> Окончательный вариант сценария "Песнь о России" был лишь немногим больше, чем приятная музыкальная любовная история про парня и девушку, и эта история, если не принимать во внимание музыку Чайковского, могла с таким же успехом произойти в Швейцарии, или Англии, или любой другой стране мира...


Аналогичным образом защищался от нападок Джек Уорнер. Призвав законодателей выжечь коммунизм каленым железом, он заявил, что фильм "Миссия в Москву" в полной мере отвечал американским интересам.

Уорнер: Эта картина была сделана тогда, когда наша страна боролась за свое существование вместе с Россией, одним из наших союзников. <…> Если создание "Миссии в Москву" – подрывная акция, то тогда такой же подрывной деятельностью занимаются и американские суда, доставляющие русским продовольствие и оружие, а также корабли военно-морских сил США, сопровождающие эти конвои. Фильм был сделан только для того, чтобы помочь в войне, а вовсе не для потомков...

Стриплинг: Считаете ли вы этот фильм пропагандистским?


Уорнер: Пропагандистским?

Стриплинг: Да.

Уорнер: В каком смысле?

Стриплинг: В том смысле, что он изображает Россию и коммунизм совсем не в том свете, каковы они есть на самом деле.

Уорнер: Я уже сорок раз заявлял, что я никогда не был в России. Я не знаю, что собой представляла Россия в 1937 году, или в в 44-м, или 47-м. Как я могу определить, что правда, а что нет?

Стриплинг: А не думаете ли вы, что ступили на опасный путь, выдавая за правдивую картину то, что в действительности...

Уорнер: Нет, в 1942 году этот путь опасным не был. Шла война. Решалась судьба человечества. Мы сделали фильм, чтобы помочь выиграть войну.

Стриплинг: Был ли он правдивым или не был?

Уорнер: Насколько это меня касалось, я считал, что фильм соответствует книге господина Дэвиса.

Стриплинг: Но исходя из нынешнего состояния международных отношений, вы разве не считаете, что было довольно опасно внушать подобные иллюзии?

Уорнер: Я не могу понять, зачем вы задаете мне вопрос о нынешних обстоятельствах. Каким образом я или кто бы то ни было другой мог знать в 1942 году, какими станут эти обстоятельства в 1947-м?


Этот аргумент Стриплингу крыть было нечем, и он закончил допрос.

"Дружественным" свидетелем значился и актер Роберт Тейлор, сыгравший главную роль в "Песни о России". Он оправдал это звание и в ответ на настойчивые вопросы Роберта Стриплинга нехотя назвал имена людей, которых подозревал в сочувствии коммунизму.    


Стриплинг: Вы находитесь здесь, перед Комитетом по расследованию антиамериканской деятельности, в соответствии с повесткой, которую вы получили 3 октября 1947 года, не так ли?

Тейлор: Правильно. <…> Думаю, за последние 4-5 лет я наблюдал больше того, что казалось мне признаками коммунистической активности в Голливуде и в киноиндустрии.

Стриплинг: В какой-то конкретной сфере?

Тейлор: Нет, сэр. Предполагаю, что прежде всего это можно сказать о подготовке сценариев, а именно – о написании сценариев. Время от времени я замечал вещи, окрашенные, так сказать, в розовый цвет.

Стриплинг: Припоминаете имена каких-нибудь актеров – членов Гильдии, которые участвовали в подобной активности?

Тейлор: Да, сэр. Я могу назвать нескольких, допускавших такие срывы на короткое время. Коммунисты они или нет, мне неизвестно.

Стриплинг: Вы назовете их комитету?

Тейлор: Ну, один из тех, кто работает сейчас, – малый по имени Говард Да Силва. Он вечно что-то говорил невпопад.


Актер Говард Да Силва родился в США в семье евреев – выходцев из России. После показаний Тейлора его долго не трогали. В комитет для дачи показаний его вызвали в марте 1951 года. Да Силва отказался отвечать на вопросы и был внесен в черный список.

Сразу после этой сцены речь пошла о фильме "Песнь о России".

Стриплинг: Господин Тейлор, вы когда-нибудь снимались в фильме, который, по вашему мнению, содержал коммунистическую пропаганду?

Тейлор: Догадываюсь, что вы имеете в виду "Песнь о России". Должен признаться, что в то время я настойчиво возражал против создания фильма. Я чувствовал, что в нем, по крайней мере, с моей точки зрения, имеется коммунистическая пропаганда. Как бы то ни было, это лишь мое личное мнение. Многие мои друзья и люди, чье мнение я уважаю, не соглашались со мной.

Когда мне впервые дали сценарий, я определенно чувствовал, что там есть коммунистическая пропаганда и на этом основании возражал против съемок. Студия заверила меня, что если в сценарии имеется коммунистическая пропаганда, она будет оттуда удалена. Должен признать, что многое из того, против чего я возражал, действительно было вычеркнуто.   

<…>Я снимался в "Песни о России". Думаю, этот фильм не следовало снимать. Не думаю, что его сняли бы сегодня.


Утверждая, что коммунистическая крамола пустила глубокие корни и дала обильные плоды в Голливуде, комитет нижней палаты Конгресса по расследованию антиамериканской деятельности не мог пройти мимо такого свидетеля, как Бертольт Брехт. Немецкий драматург левых убеждений, он покинул Германию вскоре после прихода нацистов к власти, его книги подверглись публичному сожжению. В Голливуде Брехт не нашел себя. Единственный сценарий Брехта, запущенный в производство, назывался "Палачи тоже умирают". Его фабула отдаленно напоминает обстоятельства покушения на Рейнхарда Гейдриха. Фильм поставил прославленный немецкий режиссер Фриц Ланг, а музыку написал Ганс Эйслер. Именно за музыку картина номинировалась на премию "Оскар" в 1944 году.

В допросе Брехта была мрачная ирония истории, но Роберт Стриплинг ее не чувствовал.

Роберт Стриплинг: Это правда, что вы написали ряд весьма революционных стихотворений, пьес и других сочинений?

Бертольт Брехт: Я написал ряд стихотворений, песен и пьес, при помощи которых я боролся с Гитлером, и, следовательно, их можно считать революционными, поскольку я, разумеется, выступал за свержение его правительства.

Роберт Стриплинг: Я желал бы спросить г-на Брехта: является ли он автором стихотворения, вернее, песни, которая называется "Вперед, мы не забыты"?


(Читает по-английски стихи.)

Это вы написали, господин Брехт?

Бертольт Брехт: Нет. Я написал немецкие стихи. А эти сильно отличаются от них.

(Смех в зале.)

Стриплинг цитирует английский перевод "Песни солидарности", написанной Брехтом вместе с Гансом Эйслером в 1931 году для фильма Златана Дудова "Куле Вампе, или Кому принадлежит мир?". Поскольку русский стихотворный перевод имеет еще меньше общего с оригиналом, чем английский, приведем подстрочник:

Вперед, и не забывайте,
в чем наша сила заключается!
Будучи голодными и будучи сытыми,
вперед, и не забывайте –
Солидарность!

Ни песня, ни фильм не имели ничего общего с Голливудом.

Роберт Стриплинг: Являетесь ли вы сейчас или являлись ли в прошлом членом коммунистической партии какой-либо страны?

Бертольт Брехт: Г-н председатель, я слышал, что мои коллеги, которым задавали этот вопрос, считали его неуместным. Но я гость в этой стране и не хочу вступать в юридические пререкания. Поэтому я отвечу на ваш вопрос со всей возможной полнотой. Я не был и не являюсь членом какой бы то ни был коммунистической партии.

Председатель: То есть ваш ответ, что вы никогда не были членом коммунистической партии?


Бертольт Брехт: Совершенно верно.

Роберт Стриплинг: И вы не были членом коммунистической партии Германии?

Бертольт Брехт: Нет, не был.

Ганса Эйслера тоже вызывали в комитет и обвинили в том, что он – "Карл Маркс музыки". Композитора обличала в комитете его собственная сестра, известная деятельница международного коммунистического движения Рут Фишер, которую Москва заклеймила как троцкистку. В 1948 году Эйслер и его жена были депортированы из США. А Бертольт Брехт уехал еще раньше – к этому решению его подтолкнул комитет по расследованию антиамериканской деятельности.

Громкий резонанс имели показания Айн Рэнд. В то время она еще не написала своих главных романов и философских книг. Ее работа в качестве голливудского сценариста не ладилась. Она работала статистом, заведовала костюмерным цехом. Наконец, ей удалось продать киностудии Universal сценарий шпионского триллера "Красная пешка". Фильм по нему так и не был снят, но известность и материальную независимость Айн Рэнд он принес.

В комитете по антиамериканской деятельности Айн Рэнд, будучи выходцем из советской России, исполнила роль главного обличителя просталинской продукции Голливуда. По просьбе комитета она посмотрела фильм "Песнь о России" и обрушилась на него с яростной критикой за несоответствие правде жизни. Вот отрывки из ее пространных и темпераментных показаний (перевод Игоря Петрова; публикуется с разрешения переводчика).

Айн Рэнд: Я общалась с людьми, которые покинули Россию или сбежали из нее позже меня, и знаю, что время, которое я застала – 1926 год – было лучшим послереволюционным временем. Тогда условия были чуть лучше, чем стали сейчас. Но и в то время мы были скопищем оборванных, истощенных, грязных, жалких людей, у которых было всего две мысли. Во-первых, полнейший террор: мы боялись взглянуть друг на друга, боялись сказать хоть что-то, страшась, что кто-то услышит и донесет на нас. И вторая: где взять еду. Вы понятия не имеете, что значит жить в стране, где у всех мысли только о еде, где все разговаривают только о еде, потому что так голодны, что ни о чем другом не могут думать и ничего другого не в состоянии делать. Политика их не волнует. Романтические отношения их не волнуют – нет ничего кроме еды и страха. В фильме это не показано.

После этой экскурсии по Москве герой – американский дирижер – едет в советскую деревню. Российские деревни
это нечто, жалкие и мерзкие. Они и до революции такими были. Уже тогда. Во что они превратились сейчас, я боюсь представить. Вы все читали о программе коллективизации 1933-го, когда советское правительство признало, что три миллиона человек умерло от истощения. Другие источники говорят о семи с половиной миллионах, но три миллиона это цифра, признанная советским правительством, как число людей, погибших от истощения вследствие того, что правительство загоняло их в колхозы. Это задокументированный исторический факт.

А вот какова жизнь в советской деревне, представленная в "Песни о России". Вы видите счастливых крестьян. Вы видите, как они встречают героя на станции, с оркестром, одетые в красивые рубахи и башмаки, подобных которым у них и быть не может. Вы видите детей в опереточных костюмах и духовой оркестр, который они никогда не могли бы себе позволить. Вы видите наманикюренных старлеток, которые водят трактора, и счастливых женщин, которые поют, возвращаясь с работы. Вам показывают крестьянскую избу и такие яства в кадре, за которые там реально могли бы убить...

В этом ролике конгрессмен-республиканец Джон Макдауэлл, выслушав Айн Рэнд, пытается не согласиться с ней.

Джон Макдауэлл: Я тут вижу большую разницу с теми русскими, которых я уже знаю, а я знаю многих. Неужели они не ведут себя как американцы? Не идут гулять по городу, чтобы навестить свою тещу или еще кого-нибудь?

Айн Рэнд: Видите ли, это очень сложно объяснить. Почти невозможно втолковать свободному человеку, что значит жить при тоталитарной диктатуре. Я могу привести множество подробностей. Но я никогда не смогу полностью убедить вас, потому что вы свободны. Даже хорошо, что вы и вообразить не можете, на что это похоже. Конечно, у них есть друзья и тещи. Они пытаются жить человеческой жизнью, но, поймите, она совершенно бесчеловечна. Попробуйте вообразить, каково жить при постоянном терроре, с утра до вечера, а ночью ждать звонка в дверь, когда вы боитесь всех и всего, живя в стране, где жизнь человека не стоит ничего, меньше, чем ничего, и вы это понимаете. Вы не знаете, кто или что вам грозит, потому что у вас могут быть друзья, которые за вами шпионят. Где нет законов и никаких прав вообще...

Конгрессмен-демократ Джон Стивенс Вуд сослался на интересы военного времени. Но Айн Рэнд осталась непреклонна.

Джон Стивенс Вуд: Вам не кажется, что поддержка России была в интересах американцев?

Айн Рэнд: Я не верю, что американцев надо пичкать какой-либо ложью, публично или приватно. Я не верю, что ложь практична. Думаю, что международная ситуация сейчас подтверждает мою точку зрения. Я не думаю, что было необходимо обманывать американцев относительно сущности России.

...Если люди, которые видели это, считали, что все в порядке и если, возможно, имелись причины быть союзником России, то почему эти настоящие причины не были озвучены перед американцами, почему не было сказано: да, в России диктатура, но вот вам причины, почему мы должны сотрудничать с ними, чтобы свергнуть Гитлера и других диктаторов. Конечно, в пользу этого есть аргументы. Пусть нам их назовут… Но зачем делать вид, что Россия не то, что она есть на самом деле?

<…>
Джон Стивенс Вуд: Вы думаете, что чтение американцам проповедей о России как о стране на грани краха положительно подействует на их мораль?

Айн Рэнд: Я не думаю, что чья-либо мораль может базироваться на лжи. Если нет ничего хорошего, что мы можем правдиво рассказать о России, то лучше ничего не говорить вообще.

Джон Стивенс Вуд: Да, но...

Айн Рэнд: Вы не должны выступать с обличением России во время войны, нет. Вы должны хранить молчание. Нет морального греха в том, что вы не говорите кому-то то, что могли бы сказать, но он есть, если говорить противоположность правды.


Джон Стивенс Вуд: Спасибо, у меня все.

Разумеется, Айн Рэнд права: авторы фильмов о Советском Союзе военного периода занимались, как это позже стало называться в советской критике, "лакировкой действительности". Но почему же и "Песнь о России", и "Миссия в Москву", и "Северная звезда" с громадным успехом шли в советском прокате? Зрителей насильно загоняли в кинотеатры, запрещали выражать недовольство? Почему публика не чувствовала фальши?

Да потому, что кино тогда снимали не о том, как есть на самом деле, а о том, как должно быть. Вспомним советские комедии 1941 года: "Свинарка и пастух", "Сердца четырех", "Антон Иванович сердится" – много ли в них было правды жизни? А зритель ходил и весело смеялся. Эстетика кинематографа была тогда совершенно иной, она не предполагала той степени реализма, которого мы ждем от кино сегодня, да и то далеко не от всякого фильма.

Григорий Александров освоил технологию беззаботного мюзикла именно в Голливуде, где тоже тогда лакировали свою американскую действительность. Если судить о настроениях общества по популярной культуре, возникнет впечатление, что в годы Великой депрессии американцы что есть мочи веселились. Для Голливуда наступили золотые дни. Киноэкраны заполнили изысканно одетые дамы и джентльмены, беззаботные романтичные юноши и девушки, а сюжет состоял из череды мелких недоразумений и большого количества музыкальных номеров.

Премию "Оскар" 1929 года в номинации "Лучший игровой фильм" получил мюзикл "Бродвейская мелодия". В том же году оркестр Лео Райзмана с вокалистом Лу Левином записал песню Милтона Эйгера "Счастливые дни вернулись". Годом позже она вошла в фильм "Гоняюсь за радугой", получила необыкновенную популярность и стала музыкальным сопровождением президентской кампании Рузвельта. Кумиром публики стал танцор и певец Фред Астер, мужчина безукоризненной элегантности и неотразимого шарма. В 1935 году, в самый разгар Великой депрессии, в прокат вышла музыкальная комедия "Цилиндр" с Фредом Астером и Джинджер Роджерс в главных ролях. Этот фильм стал их самой кассовой картиной – во многом благодаря музыке Ирвинга Берлина.

Главная песня картины "Щека к щеке" стала хитом сезона и получила "Оскар" как лучшая песня года. "Я на небесах, – поет Фред Астер, – и заботы, которые досаждают мне всю неделю, исчезают, как плохая карта в руках удачливого игрока, когда я танцую с тобой щека к щеке". Можно считать эти слова наивными или легкомысленными, но кто знает, сколько американцев в годы экономической депрессии они спасли от депрессии душевной, скольких утешили, а кого-то удержали от рокового шага.

Итоги разбирательства в Конгрессе оказались неутешительны для участников просоветских проектов. Сценарист "Контратаки" Джон Говард Лоусон, сценаристы "Песни о России" Ричард Коллинз и Пол Джерико попали в черный список" и смогли работать лишь под псевдонимом или анонимно. Сценарист "Северной звезды" Лиллиан Хеллман отказалась явиться на допрос на основании Пятой поправки к Конституции, которая освобождает от необходимости свидетельствовать против себя. Она тоже была внесена в черный список. Такая же участь постигла Говарда Коха, автора сценария "Миссия в Москву", и Льюиса Майлстоуна, режиссер фильма "Северная звезда". Внесли в список и композитора Аарона Копланда, написавшего музыку к "Северной звезде".

Актер Роберт Бенчли, снявшийся в "Песни о России", избежал ответственности: он умер в 1945 году от цирроза печени. Исполнительница главной женской роли в той же картине Сьюзан Питерс стала жертвой несчастного случая на охоте: случайно выстрелившее ружье прострелило ей позвоночник. Актриса, которой прочили славу суперзвезды, прожила три года в инвалидном кресле и скончалась в марте 1948-го в возрасте 31 года от почечной недостаточности, пневмонии и нервной анорексии.

Закатилась звезда и некогда блестящего продюсера Льюиса Майера. Он не уловил изменений во вкусах публики, недооценил значение телевидения. За три года подряд фильмы студии MGM не получили ни одного "Оскара". В 1951 году терпение директора студии Николаса Шенка (он был, как и Майер, уроженцем России, только Майер родился в Минске, а Шенк – в Рыбинске) лопнуло, и он уволил Майера.

Автор и герой книги "Миссия в Москву" посол Джозеф Дэвис оставался на госслужбе при Трумане и вышел в отставку после Потсдамской конференции, на которой был членом делегации США. В День победы 9 мая 1958 года он умер в Вашингтоне от кровоизлияния в мозг. От своих щедрот Дэвис подарил вашингтонскому Национальному собору свою коллекцию русских икон и огромный, высотой в 15,5 метра витраж, за что его прах был похоронен там в специальном склепе. Иконы были проданы в 1976 году на аукционе Sotheby's, чтобы заплатить долги собора. Витражом можно любоваться и поныне.

Но самое интересное произошло с грозным председателем комитета по расследованию антиамериканской деятельности, конгрессменом Джоном Парнеллом Томасом. Он попался на мошенничестве: оформлял на работу в Конгресс молодых дам, которые ровно ничего не делали и платили за это своему благодетелю откаты. Когда Томаса призвали к ответу, но поступил точно так же, как свидетели, отказавшиеся давать показания его комитету, – воспользовался Пятой поправкой. Однако преступление было доказано и без его показаний. Томас был приговорен к штрафу и полутора годам лишения свободы. Заключение он отбывал в той же федеральной тюрьме, куда в свое время отправил за неуважение к Конгрессу двух фигурантов черного списка – сценаристов Лестера Коула и Ринга Ларднера-младшего.

Источник: http://www.svoboda.org/content/article/24990294.html
Просмотров: 4125
Другие материалы раздела
             
Редакция рекомендует
               
 

Комментарии (всего 0)

  • Укажите символы,
    которые вы видите на картинке

 
топ

Пропаганда до 1918 года

short_news_img
short_news_img
short_news_img
short_news_img
топ

От Первой до Второй мировой

short_news_img
short_news_img
short_news_img
short_news_img
топ

Вторая мировая

short_news_img
short_news_img
short_news_img
топ

После Второй Мировой

short_news_img
short_news_img
short_news_img
short_news_img
топ

Современность

short_news_img
short_news_img
short_news_img
 
X